Текст книги

Джон Гришэм
Дело о пеликанах


– Мы не имеем главного подозреваемого на данный момент. Все, чем мы располагаем, – это лишь несколько наиболее вероятных кандидатов. И их имена должны храниться в глубокой тайне.

Коул подскочил к нему.

– Конечно, все останется в тайне, – выпалил он, – вы же в Овальном кабинете.

– Я бывал здесь уже много раз. На самом деле я был здесь, еще когда вы под стол пешком ходили, господин Коул. Секреты находят способ, чтобы просачиваться наружу.

– Мне кажется, что утечка происходит у вас, – заявил Коул.

Президент поднял руку:

– Все останется между нами, Дентон. Я даю слово.

Коул отступил назад. Войлз смотрел на президента.

– Сессия суда началась в понедельник, как вам известно, и маньяки находились в городе уже несколько дней. Последние две недели мы отслеживали передвижения различных лиц. Нам известно по меньшей мере об одиннадцати членах «Подпольной армии», которые в течение недели находились в федеральном округе Колумбия. Двоих из них мы допросили сегодня и отпустили. Мы знаем, что эта группировка способна на такое и имеет подобные намерения. Она наш наиболее вероятный кандидат в подозреваемые на сегодня. Завтра может быть по-другому.

На Коула это не произвело впечатления. «Подпольная армия» подозревалась во всем.

– Я слышал о них, – довольно глупо изрек президент.

– О да. Они становятся известными. Мы считаем, что это они убили судью в Техасе. Хотя мы не можем доказать этого. Они большие специалисты по части взрывных устройств. Мы подозреваем их в совершении по меньшей мере сотни взрывов в абортариях, офисах Американского союза борьбы за демократические свободы, порнокинотеатрах и клубах гомосексуалистов по всей стране. Они как раз те люди, которые должны были ненавидеть Розенберга и Джейнсена.

– Другие подозреваемые? – спросил Коул.

– Существует некая арийская группировка под названием «Белое сопротивление», за которой мы ведем наблюдение вот уже два года. Она действует из штатов Айдахо и Орегон. Ее главарь выступил с речью в Западной Виргинии на прошлой неделе и несколько дней находился там. В понедельник он был отмечен среди демонстрантов у здания Верховного суда. Мы попытаемся поговорить с ним завтра.

– А что эти люди – профессиональные убийцы? – спросил Коул.

– Они не рекламируют это, как вы понимаете. Я сомневаюсь, что какая-либо группировка сама совершила эти убийства. Они просто наняли убийц и спрятали концы в воду.

– Так кто же убийцы? – спросил президент.

– Мы можем никогда не узнать этого, честно говоря.

Президент встал, чтобы размять затекшие ноги. Нелегка ноша президента. Он посмотрел с улыбкой на Войлза.

– У вас трудная задача, – это был голос заботливого отца, согретый теплотой и пониманием, – я не завидую вам. Если возможно, мне бы хотелось ежедневно к пяти часам вечера иметь доклад на двух страничках, отпечатанный через два интервала, о ходе расследования. Если случится какой-либо прорыв, я жду от вас немедленного звонка.

Войлз кивнул, но ничего не сказал.

– Я провожу пресс-конференцию в девять утра, и мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали на ней.

Войлз кивнул, но опять ничего не сказал.

Секунды шли, и все молчали. Войлз с шумом поднялся и подтянул пояс на френче.

– О да, мы уходим. У вас эфиопы и все такое.

Он передал заключение баллистической экспертизы и результаты вскрытия Коулу, зная, что президент никогда не будет их читать.

– Спасибо за визит, джентльмены, – сказал президент с теплотой в голосе.

Коул закрыл за ними дверь. Президент быстро схватил клюшку.

– Я не ужинаю с эфиопами, – сказал он, пристально глядя на ковер и желтый мяч.

– Я знаю об этом и уже направил ваши извинения. В эти тяжелые часы кризиса, господин президент, вы должны находиться здесь, в этом кабинете, окруженный своими советниками и занятый трудной работой.

Президент поддал по мячу, и тот закатился точно в лунку.

– Мне надо поговорить с Хортоном. Эти кандидатуры должны быть безупречными.

– Он представил предварительный список из десяти кандидатов. Кандидатуры вполне приличные.

– Мне нужен молодой белый консерватор, выступающий против абортов, порнографии, гомосексуалистов, контроля за распространением оружия, расовых квот и прочей чепухи.

Он промахнулся и раздраженно сбросил ботинки.

– Мне нужны такие судьи, которые ненавидят наркоманов, преступников и предпочитают смертную казнь. Понимаешь?

Коул звонил по телефону и одновременно кивал в знак согласия со своим боссом. Он подберет нужные кандидатуры и убедит президента.

Льюис К. О. сидел с директором на заднем сиденье неприметного лимузина, отъехавшего от Белого дома и медленно прокладывавшего путь по переполненным в час пик улицам. Войлзу нечего было сказать. В эти первые часы трагедии пресса все еще неистовствовала. Репортеры кружили как воронье. По меньшей мере три комитета в конгрессе объявили о слушаниях и расследованиях по делу об убийствах судей. А тела еще не успели остыть. У политиков кружились головы, и они, расталкивая друг друга, лезли в центр внимания. Одно скандальное заявление следовало за другим. Сенатор Ларкин из Огайо ненавидел Войлза, а Войлз ненавидел сенатора Ларкина из Огайо, поэтому сенатор созвал пресс-конференцию тремя часами ранее и объявил, что его подкомитет немедленно займется расследованием того, как ФБР обеспечивало охрану двух погибших судей. Но у Ларкина была подружка, и довольно юная, а ФБР имело кое-какие фотографии, и Войлз был уверен, что расследование может быть отложено.

– Как президент? – спросил наконец Льюис.

– Который?

– Не Коул, а тот, другой.

– Цветет. Просто цветет, хотя ужасно страдает по поводу Розенберга.

– Надо полагать.

Они ехали молча к зданию Гувера. Ночь предстояла долгая.

– У нас появился новый подозреваемый, – сказал Льюис после затянувшейся паузы.

– Ну-ка, скажи.

– Человек по имени Нельсон Манзи.

Войлз медленно покачал головой:

– Никогда не слышал о нем.

– И я тоже. Это долгая история.