Мари-Бернадетт Дюпюи
Скандал у озера

Скандал у озера
Мари-Бернадетт Дюпюи

Когда-то Жасент Клутье была счастлива рядом с Пьером. Она нуждалась в нем, как в воздухе. Но со временем чувства ослабли, любовь стала безрадостной. И вот еще одно страшное событие настигло семью Клутье: их любимая, прекрасная Эмма свела счеты с жизнью. Жасент, старшая сестра Эммы, ищет настоящую причину гибели девушки. Вместе с близнецами Сидони и Лориком они раскрывают самые сокровенные секреты Эммы и понимают, что на самом деле ничего не знали о ней. Их милая и нежная сестра жила двойной жизнью… Какую скандальную тайну она скрывала от семьи? Тайну, которая стала причиной ее смерти…

Мари-Бернадетт Дюпюи

Скандал у озера

© Les еditions JCL, Canada, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

Слова благодарности

Мсье Жан-Клоду Ларушу,

моему издателю, который столь эмоционально поведал мне о тревожных 1920-х годах, отмеченных развязавшейся на озере Сен-Жан трагедией, побудив таким образом снова углубиться в историю этого края, который так мне дорог.

Со всем уважением и искренней дружбой.

Моему сыну Яну, волшебнику образов, которым я так горжусь и которого со всей своей материнской любовью хочу поблагодарить за преданную поддержку и ценные советы!

Слова автора

Припомните, дорогие читатели… Несколько лет назад, вдохновившись первым знакомством с исторической деревушкой Валь-Жальбер[1 - Заброшенный поселок в провинции Квебек (Канада), ныне – привлекательный туристический центр. (Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.)], я начала свою сагу «Сиротка».

Благодаря шести романам саги я имела возможность не раз побывать в Квебеке, где во время странствий по замечательному региону Сагеней-Лак-Сен-Жан приобрела столь дорогих моему сердцу друзей.

Во время последней такой поездки издатель рассказал мне о трагедии, произошедшей на озере в 1920-е годы и достигшей наибольших размахов в 1926 и 1928 гг. Я сразу же подумала о создании романа, действие которого разворачивалось бы в этот волнительный период. Когда я ознакомилась с документами, написание такой книги стало для меня необходимостью, настолько меня поразило горе людей, живших тогда у озера. Они столкнулись с повышением уровня воды, оказавшимся разрушительным для их среды обитания и запасов — плодов постоянного труда, с тех пор как они поселилась на этих превосходных для ведения сельского хозяйства землях. Так я смогла опереться на подлинные истории, которые терпеливо собирала.

Конечно же, я ни в коем случае не преследую цели заново возбуждать какие бы то ни было дискуссии — это не моя работа. Я хотела в первую очередь описать быт одной семьи, а также отобразить повседневную жизнь всей провинции, создавая образы других персонажей, с тем чтобы в который раз отдать должное этой стране, ставшей для меня второй родиной.

Я хотела бы также напомнить, что любые совпадения с жившими ранее или реально живущими в наши дни личностями случайны, за исключением, конечно, тех, кто согласился быть упомянутым в моем произведении.

Сейчас я предлагаю вам последовать за мной. Отправимся в прошлое, чтобы узнать о судьбах Жасент и Пьера…

Глава 1

Слезы на рассвете

Сен-Прим, озеро Сен-Жан, суббота, 26 мая, 1928

Светало. Заря бросала на землю тусклый свет, однако прогнать с бледнеющего неба ярко-желтую четвертушку луны ей не удавалось. Призрачные тени танцевали по неспокойной поверхности большого озера, по которому пробегали высокие волны, поднятые ветром и еще какой-то таинственной силой. Странно, но вокруг не слышно было пения птиц, тишину не нарушал ни малейший шорох, за исключением какого-то размеренного шепота, похожего на отдаленное дыхание затонувшего монстра.

Паком вздрогнул. Он шел вдоль берега, взволнованный и в то же время очарованный. Его массивные каучуковые сапоги, испачканные грязью, на каждом шагу вязли в размякшей и рыхлой земле. Никто не просил его наблюдать за подъемом уровня воды, но он исправно выполнял эту задачу. В своем оставшемся на детском уровне сознании он был уверен в том, что таким образом приносит пользу местным жителям. Его взгляд высматривал малейшую тревожную деталь, а широкие ноздри раздувались над густыми черными усами.

Его считали простаком, но простаком добродушным. Из всех разговоров, которые он слышал вокруг, он понял только одно: все должно было повториться и теперь стоит ждать слез, стиснув зубы, как часто повторяла Брижит, его мать. Эти слова ужасали Пакома. Он чувствовал, что жители Сен-Прима, как и он, тоже чего-то боятся, но до конца не понимал, чего именно. Зима уже закончилась, эта страшная квебекская зима с невероятно обильными снегопадами; после таяния такого количества снега реки вышли из берегов. Но на этот раз дело было не в одной лишь природе.

Молодой человек встряхнул головой, своей многострадальной головой, в которой бешеным вихрем проносились слова и цифры, а ему так хотелось упорядочить мысли, разложить по полочкам все, что смешалось в его голове: плотины, Иль-Малинь, мост Таше, гидроэлектростанции, правительство… подъем уровня воды в озере с 19,5 до 24 и с 20,28 до 25.

Мэр, который очень хорошо относился к Пакому, попытался объяснить ему суть проблемы. В 1926 году крупная американская компания построила плотины на реках Гранд-Дешарж и Птит-Дешарж, текущих из озера Сен-Жан в город Альма[2 - Город в Квебеке, в регионе Сагеней-Лак-Сен-Жан.], и с тех пор объем воды в озере стал стремительно увеличиваться. С давних пор уровень воды в озере Сен-Жан измеряли с помощью рейки с градуированной шкалой, установленной на набережной Роберваля. Но до постройки плотин даже весной, во время бурных паводков, уровень воды редко доходил до отметки 18. Для Пакома все эти объяснения казались сплошной тарабарщиной: он ничего не понимал. Тем не менее он принял решение присматривать за берегом: по крайней мере за новым берегом, который представлял собой полоску травы, омываемую волнами озера. Вскоре путь ему преградил ствол поваленного дерева. Он стал перелезать через ствол с ощущением, будто совершает настоящий подвиг. Древесина цвета слоновой кости была скользкой.

– Господи Иисусе!

Его левая нога застряла между двух веток. Паком зашатался и упал лицом вниз так, что его нос едва не оказался в озере.

– Ох! Что я вижу!

Уж не бредит ли он? Лучи солнца отражались от голубоватого камня и серебряного кольца с жемчужиной, которые находились примерно в двух сантиметрах от поверхности воды. Кольцо искрилось на чьей-то руке, такой же красивой, как и само украшение, – это была крохотная ручка молочно-белого цвета. Сердце Пакома бешено заколотилось. Широко раскрытыми от ужаса глазами он смотрел на голую руку, плечо, затем его взгляду открылись изящная шея, волосы, похожие на водоросли… Наконец он смог рассмотреть и лицо.

– Эмма… Эмма Клутье…

На несколько мгновений он остолбенел от этого жутковатого зрелища, а затем оцепенение сменилось паникой. Упираясь ладонями в рыхлую почву, Паком заметался в надежде освободить ногу. Из его глотки вырвался гортанный хрип, постепенно переходящий в протяжный ужасающий вопль. Он ушел далеко от Сен-Прима, никто не мог его услышать, а даже если бы каким-то чудом это и произошло, его вопль приняли бы за крик заблудившегося животного – попавшей в беду коровы или овечки.

После многократных усилий Пакому все же удалось встать на ноги. Он потерял один ботинок, но, не обращая на это ни малейшего внимания, топтался в грязи, не в силах решить, что же делать дальше.

«Мне нужно вытащить Эмму отсюда… Нет, лучше побежать к ее родителям… Нет, я не могу оставить ее в озере, нужно сначала вытащить ее на землю», – размышлял он в растерянности.

Но если разум его был недостаточно силен, то мышцы работали превосходно. Паком, обладая телосложением борца, запросто мог носить тяжелые тюки или, когда снега наваливало особенно много, перевозить дрова, запрягшись в семейные сани.

«Я вытащу ее отсюда, аккуратно положу на землю, а потом побегу рассказать Клутье». Чувствуя облегчение, оттого что решение наконец было принято, молодой человек подхватил легкое тело Эммы под мышки. Утопая в грязи, он начал тащить тело вверх на берег. Наконец из его горла вырвался сдавленный стон облегчения – он опустил тело на твердую почву, на довольно большом расстоянии от неспокойной воды. Это была нелегкая работа, заставившая его хорошенько попотеть. Поскольку он не решался крепко ухватить тело, то одежда Эммы скользила под его пальцами. Он был смущен тем, что может так запросто ее касаться. Его руки ощущали ее оледеневшее тело и касались ее груди.

– Прости меня, Эмма, видишь, как мне пришлось тебя потрясти! Как это тебя так угораздило? Плохое озеро, дрянное озеро! – методично приговаривал Паком.

Встав возле утопленницы, Паком снял картуз и перекрестился.

– Плохое озеро! – с чувством повторил он.

На Эмме Клутье были красное платье и серый жилет. Ее темные волосы, обычно вьющиеся, теперь были словно приклеены к голове. В феврале ей исполнилось девятнадцать лет.

– Вот горе-то! – пробормотал Паком и со всех ног пустился бежать к ферме Шамплена Клутье.

* * *

Шамплен и Альберта Клутье, наследники первых колонистов, поселившихся на этих землях несколько десятилетий тому назад, готовились к тому, чтобы оставить дом, в котором прожило уже не одно поколение их предков. Дом представлял собой массивное строение из ели, с широкой террасой под навесом, гостиной, просторной кухней и расположенными по обеим сторонам коридора комнатами на втором этаже. На первом этаже, позади гостиной, находилось небольшое помещение – это была комната Сидони, средней дочери, как часто говорили, посмеиваясь, в семье: она появилась на свет на двенадцать минут раньше своего брата-близнеца Лорика.

От природы никуда не денешься. У супругов Клутье было четверо детей: Жасент, красивая девушка двадцати трех лет, работающая медсестрой в больнице Сен-Мишель в Робервале, близнецы Сидони и Лорик, которые были младше Жасент на два года, а также девятнадцатилетняя Эмма, девушка со строптивым характером. Несмотря на свое увлечение танцами и кино, Эмма совсем недавно получила должность преподавательницы в школе Сен-Жерома[3 - В настоящее время этот город называется Метабешуан-Лак-а-ля-Круа. (Прим. авт.)], что ужасно не понравилось ее матери: Альберта не находила себе места, оттого что младшая дочь находится на расстоянии в несколько десятков километров от бдительного родительского ока.

Однако пока Альберту беспокоили другие проблемы. Вода приближалась к уровню пола.

– Шамплен, нужно перенести мебель на второй этаж! – с тревогой в голосе сказала она своему мужу. – Боже, снова эти неприятности! А овец и ягнят нужно перевезти к дедушке Фердинанду. Тебе стоило бы обратиться к кому-то за помощью. Озиас Руа на своем внедорожнике мог бы подъехать к затопленному дому.

– Моя дорогая, Озиас со вчерашнего дня только этим и занимается, – ответил ей муж-великан; обе его штанины были закатаны до колен. – Наверное, он уже жалеет, что занял денег и купил такую машину.

– И все же вы с ним хорошие друзья! – настаивала жена, вспоминая радостное лицо Озиаса, одного из самых зажиточных землевладельцев Сен-Прима, который когда-то за ней ухаживал.

– Вот именно, и я не хотел бы этим злоупотреблять, я и так часто прошу его об услугах. К тому же некоторые пострадали больше нашего. В Сен-Методе, например, ситуация похуже. Там целые улицы превратились в реки. Недавно я говорил с Жактансом. Он мне такое рассказал… Особенно у него развязался язык после того, как вчера вечером он пропустил стаканчик в Grand Cafе. Знаешь, что ответили мэру Сен-Метода, когда он позвонил какой-то большой шишке, управляющему сетью компаний, чтобы попросить у того весельных лодок?
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск
this