Джек Лондон
Мятеж на «Эльсиноре»


Роман «Мятеж на “Эльсиноре”»

По книге В. Быкова «Джек Лондон»

Роман «Мятеж на “Эльсиноре”» родился у Лондона под впечатлением путешествия вокруг мыса Горн, предпринятого им на торговом судне «Дириго». Путешествие началось 2 марта 1912 года и потребовало около пяти месяцев. Как и «Эльсинора», «Дириго» проплыл из Балтимора, порта на атлантическом побережье США, в тихоокеанский город Сиэтл. Капитан корабля, всегда безупречно одетый, аристократичный Омар Чапман, вероятно, послужил прототипом для образа капитана «Эльсиноры»; вполне возможно, что некоторые члены команды судна стали прототипами других персонажей романа.

Свежие морские впечатления позволили Лондону нарисовать картины, посвященные океану и жизни моряков, на редкость живыми и правдивыми.



Страницы, описывающие борьбу экипажа с бурей, поэтичны, звучат, как мощная симфония богу всего сущего – человеку. Религиозная терминология, используемая в описаниях, придает этому гимну характер особенно торжественный и возвышенный.

Море у Лондона одухотворено и многокрасочно. В зависимости от времени дня, географической широты и силы ветра оно меняет свой цвет и характер. Оно многозвучно и полно жизни, капризно и умно, коварно и покорно. Потеряв власть над собой, оно готово разметать все живое, но человек, познавший законы моря, справляется с ним. Нет ничего в этом мире выше ума человека – таков один из выводов, вытекающих из темы моря и моряков, звучащей в романе.

В 10-х годах внимание Лондона начинают привлекать теории психоанализа. Он ближе знакомится с фрейдизмом, в частности, внимательно читает работы одного из последователей Фрейда Карла Юнга и книги писателей, для которых характерно внимание к стороне психологической, нередко к загадочному в человеке, и к анализу надломленной психики.

Этот новый интерес Лондона сказывается в романе «Мятеж на “Эльсиноре”»: на выборе героев и на том, как автор рисует характеры, стараясь сосредоточиться на психике, подсознательном. С первых страниц старается он создать у читателя настроение ожидания чего-то страшного, возбудить в нем беспокойство. «С самого начала путешествие не предвещало ничего доброго», – это первая строка романа. Далее писатель различными средствами вновь и вновь подчеркивает все ту же мысль и показывает, что события складываются вопреки желаниям героя.

Литература

Андреев Л. О Джеке Лондоне // http://az.lib.ru/l/london_d/text_0006.shtml (http://az.lib.ru/l/london_d/text_0006.shtml)

Балтроп Р. Джек Лондон: Человек, писатель, бунтарь. – М.: Прогресс, 1981. – 208 с.

Богословский В. М. Джек Лондон. – М.: Просвещение, 1964. – 239 с.

Быков В. М. Джек Лондон. – Саратов, 1968. – 283 с.

Гагарин Ю. А. Вижу землю…

Горький М. Молодая литература и ее задачи // Горький М. О литературе: Литературно-критические статьи. – М.: Сов. писатель, 1953. – С. 358–362.

Драйзер Т. Великий американский роман // Драйзер Т. Собрание сочинений: В 12 т. – Т. 11: Публицистика. – М.: Гослитиздат., 1954. – С. 549–556.

Интервью перед стартом. Из книги В. Пескова «Шаги по росе» // http://epizodsspace.airbase.ru/bibl/peskov/intervu.html (http://epizodsspace.airbase.ru/bibl/peskov/intervu.html)

Коган П. С. О Джэке Лондоне // Лондон Дж. Полное собрание сочинений. – Т. 1. – М. – Л.: Земля и фабрика, 1929. – 256 с.

Куприн А. Джек Лондон // http://www.jacklondon.su/o-dzheke-londone-aleksandr-kuprin/1238-o-dzheke-londone-aleksandr-kuprin.html (http://www.jacklondon.su/o-dzheke-londone-aleksandr-kuprin/1238-o-dzheke-londone-aleksandr-kuprin.html)

Лондон Дж. Как я стал социалистом / Пер. Н. Банникова // http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/BONMOTS/LONDON.HTM (http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/BONMOTS/LONDON.HTM)

Лондон Ч. Жизнь Джека Лондона / Пер. с англ. С. Г. Займовского // Лондон Дж. Полное собрание сочинений. – Т. 1. – М. – Л.: Земля и фабрика, 1929. – 256 с.

Оруэлл Дж. Предисловие к сборнику Джека Лондона «“Любовь к жизни” и другие рассказы» / Пер. с англ. Г. П. Злобин // http://orwell.ru/library/reviews/Love_of_Life/russian/r_llife (http://orwell.ru/library/reviews/Love_of_Life/russian/r_llife)

Стоун И. Моряк в седле: Художественная биография Джека Лондона / Пер. с англ. М. И. Кан; предисловие и послесловие В. Быкова. – М.: Книга, 1987. – 335 с.

Струнская А. Из воспоминаний о Джеке Лондоне / Пер. В. Быкова // http://www.ng.ru/style/2000-07-18/16_london.html (http://www.ng.ru/style/2000-07-18/16_london.html)

Фонер Ф. Джек Лондон – американский бунтарь / Пер. с англ. Е. В. Стояновской. – М.: Прогресс, 1966. – 239 с.

Мятеж на «Эльсиноре»

Глава I

С самого начала путешествие пошло не так, как намечалось.

Выехав из моего отеля в жестоко-холодное мартовское утро, я пересек Балтимору и достиг пристани как раз вовремя. В девять часов катер должен был доставить меня на борт «Эльсиноры», и я, замерзший, со все возрастающим раздражением ждал в моем таксомоторе. На наружном сиденье шофер и Вада сидели съежившись, при температуре, которая была, пожалуй, еще на полградуса ниже, чем внутри. А катер все не появлялся.

Поссум, щенок фокстерьера, которого Гольбрэт неизвестно зачем навязал мне, не умолкал и дрожал у меня на коленях, под моим меховым пальто, но не хотел сойти с колен. Непрерывно скулил, царапался и барахтался, желая выглянуть наружу, но стоило ему только высунуть нос и почувствовать укусы холода, как с той же настойчивостью он начинал визжать и царапаться, пытаясь попасть обратно в тепло.

Его непрекращающийся визг и беспокойные движения действовали отнюдь не успокаивающе на мои расстроенные нервы. Вначале это существо меня совершенно не интересовало, и я не обращал на него внимания. Через некоторое время, по мере того как мрачное ожидание затягивалось, я уже был недалек от того, чтобы отдать его шоферу. А когда мимо меня прошли две маленькие девочки – по-видимому, дочки смотрителя пристани, – моя рука протянулась к двери мотора с тем, чтобы открыть ее, подозвать девочек и подарить им эту визжавшую маленькую тварь.

Прощальный, неожиданный подарок Гольбрэта, который прибыл в отель накануне ночью экспрессом из Нью-Йорка! Это в духе Гольбрэта! Ведь он вполне спокойно мог бы поступить так же прилично, как и другие, и прислать мне фрукты или даже… цветы. Но нет! Его трогательные чувства должны были выразиться в образе скулящего, тявкающего двухмесячного щенка. С появлением этого фокстерьера и начались мои мытарства. Клерк отеля обвинил меня в проступке, которого я даже не понял. И тогда Вада, по собственной инициативе, по собственной непроходимой глупости, попытался спрятать щенка в своей комнате, но был уличен и пойман местным сыщиком. Внезапно Вада забыл про свое знание английского языка и заговорил на истерическом японском, а местный сыщик помнил только свой ирландский. В это время клерк в самых недвусмысленных выражениях дал мне понять, что случилось именно то, чего он от меня ожидал.

Так или иначе, будь проклята эта собака! А заодно будь проклят и Гольбрэт! А пока я мерз в моторе на этой открытой ветру пристани и проклинал себя и заодно ту свою сумасбродную прихоть, которая отправила меня прогуливаться на парусном судне вокруг мыса Горн.

Около десяти часов на пристань прибыл пешком не поддающийся описанию юноша, принесший сверток с одеждой, который через несколько минут был передан мне смотрителем пристани. «Это для лоцмана», – сказал он и дал шоферу указания, каким образом найти другую пристань, с которой меня через неопределенное время должны доставить на борт «Эльсиноры» другим катером. Это еще больше увеличило мое раздражение. Почему я не был осведомлен об этом так же хорошо, как лоцман?

Часом позже, когда я все еще находился в моем моторе, но уже на конце другой пристани, явился лоцман. Я не мог себе представить ничего менее похожего на лоцмана. Передо мной стоял вовсе не обветренный сын моря, одетый в синюю куртку, а джентльмен с мягким голосом, тип преуспевающего делового человека, каких можно встретить во всех клубах. Он немедленно представился мне, и я пригласил его в мою ледяную карету с Поссумом и моим багажом. Перемена в расписании была произведена по распоряжению капитана Уэста – это было единственное, что он знал, но все же он высказал предположение, что катер рано или поздно все же сюда придет.

И он пришел в час дня, после того как я прождал на морозе четыре смертельно томительных часа. За это время я совершенно определенно решил, что мне не понравится этот капитан Уэст. Несмотря на то что я еще ни разу не встретился с ним, его обращение со мной было, по меньшей мере, высокомерным. Еще когда «Эльсинора», только что прибыв с грузом ячменя из Калифорнии, находилась в бассейне Эри, я специально приезжал из Нью-Йорка, желая осмотреть то, что должно было стать моим домом в продолжение многих месяцев. Меня восхитили и судно, и устройство кают. И офицерская каюта, предназначенная мне, вполне меня удовлетворила, оказавшись гораздо просторнее, чем я предполагал. Но когда я заглянул в каюту капитана, то ее комфортабельностью был просто поражен. Если я скажу, что она открывалась прямо в ванную комнату и что, помимо других предметов мебели, была снабжена большой бронзовой кроватью, какой никогда нельзя было предполагать найти на судне дальнего плавания, – я скажу достаточно.

Естественно, я решил, что и ванная комната, и большая бронзовая кровать должны принадлежать мне. Когда я попросил моих агентов договориться об этом с капитаном, они, как мне показалось, смутились и не выразили никакой активности в желании исполнить мою просьбу. «Я совершенно не знаю, сколько это будет стоить, – сказал я. – И для меня это не важно. Будет ли это стоить сто пятьдесят долларов или же пятьсот, я должен получить эту каюту».

Агенты Гаррисон и Грэй, тихо вдвоем обсудив мою просьбу, высказали сомнение в том, что капитан Уэст согласится на эту сделку. «Тогда он – единственный капитан морского судна, о котором я когда-либо слыхал, не согласившийся на это, – уверенно заявил я. – Капитаны всех пассажирских судов систематически продают свои каюты».

– Но ведь капитан Уэст не служит на пассажирском судне Атлантического океана, – мягко заметил мистер Гаррисон.

– Поймите же, мне придется много месяцев прожить на корабле, – настаивал я. – О небо, предложите ему тысячу долларов, если это уж так необходимо.

– Мы попробуем, – сказал мистер Грей, – но предупреждаем вас, чтобы вы не возлагали слишком много надежд на результаты наших стараний. Капитан Уэст в настоящее время находится в Сирспорте, и мы сегодня ему напишем.

Уже через несколько дней мистер Грей вызвал меня по телефону и, к моему удивлению, сообщил, что капитан Уэст отклонил мое предложение.

– А вы предлагали ему до тысячи? – спросил я. – И что он сказал?

– Он выразил сожаление по поводу того, что не может принять ваше предложение, – ответил мистер Грей.

Через день я получил письмо от капитана Уэста. Почерк и слог были старомодны, тон носил официальный характер. Он сожалел, что до сих пор не встретился со мной, и заверял меня, что лично будет следить за тем, чтобы мое помещение было устроено комфортабельно. Он уже послал соответствующее распоряжение мистеру Пайку, старшему своему помощнику на «Эльсиноре», – разобрать переборку между моей и запасной смежной каютой. А затем – вот тут-то и началась моя антипатия к капитану Уэсту! – он уведомлял меня, что в том случае, если, находясь в море, я все же буду испытывать какие-то неудобства, он с радостью поменяется со мной помещениями.

Ясное дело, что после такого отпора я понял, что никакие обстоятельства не позволят мне когда-нибудь воспользоваться бронзовой кроватью капитана Уэста. И это был тот самый капитан Уэст, которого я до сих пор еще не встречал и который заставил меня мерзнуть на пристани в течение четырех ужасных часов. Чем меньше я буду видеть его во время путешествия, тем лучше! – таково было мое решение. И я с чувством невыразимого удовольствия подумал о множестве ящиков с книгами, которые я переправил на судно из Нью-Йорка. Слава Богу, я не зависел ни от каких морских капитанов и их разговоров: у меня было чем заняться.

Я передал Поссума Ваде, который сидел рядом с шофером, и в то время как матросы катера переносили мой багаж на борт, лоцман повел меня представляться мистеру Уэсту. При первом же беглом взгляде я понял, что он похож на морского капитана не в большей степени, чем этот лоцман – на лоцмана. Я видел лучших капитанов пассажирских пароходов, а этот так же мало походил на них, как на тех толстощеких шкиперов с грубыми голосами, о которых я читал в книгах. Рядом с ним стояла женщина, до того закутанная, что ее почти не было видно, представлявшая собой теплый пестрый ком с огромной муфтой и боа из рыжей лисицы, почти полностью скрывавший ее.

– Бог мой! Его жена! – шепотом обратился я к лоцману. – Она едет вместе с ним?

Договариваясь о поездке, я специально обратил внимание мистера Гаррисона на то, что единственное, с чем я никак не могу смириться, это чтобы шкипер «Эльсиноры» взял с собой жену. Мистер Гаррисон улыбнулся и уверил меня, что капитан Уэст отправится в плавание без жены.
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск