Коллектив авторов
На пороге глобального хаоса. Битва за будущее

На пороге глобального хаоса. Битва за будущее
Коллектив авторов

Андрей Ильич Фурсов

Сергей А. Правосудов

Игры мировых элит
Глобализация, как проект западных элит по трансформации капитализма в новый мировой порядок, набирает обороты и от управляемого хаоса стремительно скатывается к всемирной мятеж-войне, в которой финансовая закулиса стремится столкнуть всех и вся, чтобы достичь абсолютной власти над планетой.

Но, как это было не раз и ранее, история преподносит претендентам на мировое господство неожиданные сюрпризы. И вновь на пути у новых «гитлеров» и «бонапартов» встала Россия. Борьба идет на всех фронтах – политическом, экономическом, идеологическом и военном. Исход ее – непредсказуем. Ставка в ней – будущее человечества.

О тайных и явных перипетиях этой борьбы и ее перспективах – эта книга, в которую вошли интервью и статьи известных российских и зарубежных политологов, экономистов, общественных деятелей, писателей, опубликованные за последнее время в журнале «Газпром».

А. И. Фурсов, С. А. Правосудов

На пороге глобального хаоса. Битва за будущее

© А. И. Фурсов, С. А. Правосудов общая редакция составление, 2015

© Коллектив авторов, 2015

© Книжный мир, 2015

Андрей Фурсов

Борьба проектов

На вопросы журнала отвечает директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, академик Международной академии наук (Инсбрук, Австрия) Андрей Фурсов.

– Андрей Ильич, расскажите о сути вашей теории «кризис-матрешка».

– Мир, а точнее, капиталистическая система переживает многослойный кризис. Он обусловлен тем, что с конца 1970-х годов верхушка мирового капиталистического класса демонтирует капитализм, поскольку эта система свое отработала. К сожалению, у нас до сих пор бытует упрощенное представление о капитализме, где всё сводится к сиюминутной прибыли, к торжеству капитала здесь и сейчас. На самом деле это не так. Капитал существовал до капитализма, и будет существовать после него.

Капитализм – сложная институциональная система, ограничивающая капитал в его целостных и долгосрочных (время) интересах и обеспечивающая экспансию (пространство). Без первого ограничения капитал сожрет общество и природу; ограничителями капитала со второй половины XIX века выступали национальное государство и политика, в конце XIX века к ним добавились гражданское общество и массовое образование. Без второго он не сможет развиваться: внутренние противоречия разрешаются их выносом за рамки системы, её увеличением, разбуханием. Как только мировая норма прибыли в капсистеме снижалась, капитал (в лице господствующих классов системы) вырывал из некапиталистической части мира кусок и превращал его в капиталистическую периферию – источник дешевой рабочей силы и новый рынок сбыта.

Конец капитализма

– Глобализация исчерпала планету для капитала. С разрушением СССР и «капитализацией» Китая некапиталистических зон в мире не осталось, некуда «экспансировать». А следовательно, эта важнейшая функция, которую выполнял для капитала капитализм, не нужна – место экстенсивного развития должно занять интенсивное. Проблема, однако, в том, что капитализм институционально «заточен» на экстенсив. В этом он похож на антично-рабовладельческую систему, и этим он отличается от феодализма: именно внешние источники эксплуатации позволяли капиталу ограничивать свою эксплуататорскую суть в ядре капсистемы, ну а государство, политика и гражданское общество заставляли его делать это в долгосрочных интересах самого капитализма.

Однако на рубеже 1960–1970-х годов функционирование этих институтов пришло в противоречие с интересами верхушки мирового капкласса: именно эти институты позволили среднему слою и верхней части рабочего класса не только существенно улучшить в 1945–1975 годах («славное тридцатилетие» – Ж. Фурастье) свое материальное положение, но и укрепить свои социальные и политические позиции. А это уже напрямую угрожало власти и привилегиям верхушки, и та не могла не отреагировать. С конца 1970-х годов начинается ее контрнаступление на позиции среднего слоя и рабочего класса – именно оно было главной социальной задачей тэтчеризма и рейганомики. Идеология и стратегия этого контрнаступления были сформулированы в документе «Кризис демократии», написанном в 1975 году по заданию Трехсторонней комиссии тремя видными социологами – С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Ватануки. Ну а конкретной формой наступления стала неолиберальная контрреволюция, которая за 30 неславных лет (1980–2010) серьезно потрепала средний слой и рабочий класс как на Западе, так и в мировом масштабе, а также существенно ослабила институциональный каркас капитализма, то есть саму капиталистическую систему, в значительной степени демонтировав ее. Политика стала превращаться в комбинацию административной системы и шоу-бизнеса; об «ослаблении», «проржавении» и «таянии» национального государства не пишет только ленивый; гражданское общество даже в ядре капсистемы постепенно скукоживается; массовое образование – начальное, среднее, высшее – ломают, выделяя элитарный сегмент для верхушки и резко опуская средний уровень для всех остальных.

Впрочем, полного размаха наступление верхов на «середняков» и «работяг» посредством демонтажа институциональной системы капитализма не могло достичь до тех пор, во-первых, пока существовал СССР – системно-антикапиталистическая альтернатива капитализма, способная использовать социальные проблемы капсистемы в своих интересах; во-вторых, пока капитал в его промышленно-вещественной форме был подвержен пространственным и институциональным ограничениям. Всё это изменилось на рубеже 1980–1990-х годов. Научно-техническая (коммуникационно-информационная) революция трансформировала соотношение вещественных и информационных факторов в материальном производстве – вторые вышли на первый план. Капитал превратился в электронный сигнал. И в таком виде он практически более не зависит от пространственных и институциональных ограничений стран.

В то же время в 1991 году был разрушен СССР. И если революция в области информационных и коммуникационных технологий (выбор в пользу которой как альтернативы промышленному развитию, освоению космоса и т. п. был сознательно сделан в 1960–1970-е годы верхушкой мировой системы по классовым причинам) создала материально-технические условия для освобождения капитала от институциональных ограничений (то есть, по сути, от капитализма), то уничтожение СССР/системного антикапитализма обеспечило социально-политические и геополитические условия для этого. Но вот парадокс: появление этих условий делает ненужным сам капитализм: капитал должен превратиться в иную форму – например, чистую власть, монополию на распределение ресурсов. Последнее в условиях нехватки ресурсов в планетарном масштабе приобретает решающую роль – сохранение власти и привилегий мирового правящего класса требует от них демонтажа капитализма и создания новой социальной системы, основанной на внеэкономическом (нерыночном) контроле над ресурсами и информпотоками (включая науку и образование).

– Поскольку мы коснулись проблемы ресурсов, то вспоминается, что Збигнев Бжезинский призывает США показать пример самоограничения, так как ресурсов планеты не хватит для обеспечения такого уровня потребления, как в США, бурно развивающимся Китаю, Индии да и ряду других стран.

– Призывать можно к чему угодно. Как любил говорить Сталин, есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений. По доброй воле американцы никогда не пойдут на ограничение потребления – плевать они хотели на весь остальной мир, о котором они вообще мало что знают. Население США составляет 4 % мирового, их доля в мировом производстве – 10–12 %, а не 20 %, как они утверждают (25 % было в середине 1970-х годов, с тех пор произошло существенное уменьшение), а потребляют американцы 40 % мирового продукта. В основе этого сверхпотребления – паразитирование Америки на мировой экономике с помощью доллара, военной мощи и контроля над вкладами в американских банках правящих групп других стран; с последних США фактически взимают дань, гарантией выплаты которой и служат вклады верхов. Как говаривал помощник президента Никсона Чак Колсон, «если вы взяли кого-то за гениталии, остальные части тела придут сами». Вот они и приходят в виде дани и геополитических уступок.

Однако, как говорили древние, nihil dat Fortuna mancipio – судьба ничего не дает навечно: крах системы, основанной на бесконечном печатании долларов, неограниченном кредите и ссудном проценте, неизбежен – и он не за горами. Именно поэтому часть англо-американской верхушки и связанный с этой частью международный финансовый капитал демонтируют капитализм, но времени до краха остается мало и они всеми силами оттягивают наступление этого момента.

Битва за Евразию

– Каким образом?

– Оттянуть можно двумя способами. Первый – действительно сократить потребление населения как минимум в два раза. Ясно, что это может вызвать массовый социальный взрыв и на такой риск американская верхушка не пойдет, достаточно вспомнить конец 1930-х годов, когда, столкнувшись с выбором между серьезными социальными реформами или мировой войной, американский правящий класс выбрал войну. Второй способ – стратегия непрямых действий, которая позволит выиграть время. Здесь несколько вариантов, назову два.

Первый вариант – хаотизация мира посредством серии локальных и региональных войн, США – зона стабильности в бушующем мире; в крайнем, аховом случае региональные войны можно превратить в мировую, но не тотально мировую, как в XX веке, а суммарно, мозаично мировую – a? la Тридцатилетняя 1618–1646 годов. Кстати, мировая война автоматически решает проблему сокращения потребления населения и создания системы жесткого контроля над ним и над ресурсами – вплоть до насильственного перераспределения.

Второй вариант – широкомасштабное изъятие активов у отдельных лиц, не являющихся гражданами США, но благодаря «системе» American person оказывающихся в зоне действия американского законодательства, групп и целых стран. Изъятие активов у стран предполагает передел старых рынков и включение непосредственно в сферу американской власти/мировой торговли тех стран, которые в значительной степени остаются за ее пределами. Это Ливия (до натовской агрессии), Сирия, Иран, Алжир, Сербия, а также Россия («Северная Евразия») – именно она представляет собой одну из последних малоосвоенных зон. В этом плане битва за Старый Свет и прежде всего за Северную Евразию становится для капверхушки способом оттягивания кризиса на несколько десятилетий, необходимых для демонтажа старой и монтажа новой системы.

– А не может ли капитализм сохраниться благодаря новым технологиям, способным увеличить «глобальный пирог»?

– Техника и технология – элементы целого, развитие которых определяется этим целым и его персонификаторами. Капверхушка в 1960–1970-е годы не случайно сделала выбор в пользу торможения промышленного и научно-технического прогресса в целом, сделав исключение для информационно-коммуникационной сферы. Во-первых, в силу ее наукоемкости – не нужны значительные по численности рабочий класс и средний слой. Во-вторых, информационные технологии можно использовать для установления жесткого контроля над людьми, их сознанием, психикой. Выбор, повторю, был не случайным, его диктовали классовые интересы.

Весьма показательно, что повороту в сторону от научно-технического и промышленного развития предшествовала мощная идейно-организационная подготовка: создание идеологии экологизма и экологического движения; молодежной субкультуры («секс, наркотики, рок-н-ролл»), в которой регулирующую роль играет воздействие на инстинкты и подсознание (плюс культ неоидолопоклонства, где роль идолов-шаманов выполняют поп-звезды и в меньшей степени звезды кино и спорта).

Ухудшение положения 70 % населения ядра капсистемы в 1980–2010 годах обусловлено не технологическими сдвигами, а сознательной неолиберальной политикой, и трудно представить, что капверхушка решит облагодетельствовать тех, кого обирала в течение 30 лет. Если бы она заботилась о благе большинства, то в 1960–1970-е годы сделала бы иной выбор. Кроме того, перенос индустриального производства в Восточную Азию, прежде всего в Китай, и превращение его в «мастерскую мира» делает ненужной заботу о массовых технологических прорывах в ядре капсистемы – аналогичным образом рабство и наличие источников рабства на периферии античного мира в определенный момент истории последнего начисто заблокировало развитие техники. Именно Китай и Индия с 2000-х годов создают огромную массу мирового валового продукта (МВП). По подсчетам специалистов, если из МВП 2010 года вычесть долю Китая и Индии, то это будет аккурат МВП 1980 года! и ведь эта доля создается не только машинным, но в значительной степени ручным трудом, что полностью опровергает лживую концепцию «постиндустриального общества», насквозь пропитанную идеологией сохранения власти и привилегий мировой верхушки. Подобная структура МВП – прямое следствие и индикатор кризиса, связанного с демонтажем капитализма, который, кстати, идеологи мондиализма, например Ж. Аттали, а также некоторые государственные и политические деятели на Западе не считают нужным скрывать.

Однако для «демонтажников-высотников» капитализма из числа капверхушки есть две новости: одна плохая, а другая очень плохая.

Сокращение населения

– Я так понимаю, что здесь мы возвращаемся непосредственно к проблеме «кризиса-матрешки»?

– Да. Дело в том, что феодалам (сеньорам) удалось в свое время, пусть ценой мощнейших социальных потрясений «длинного XVI века» (1453–1648), демонтировать феодализм (так называемые буржуазные революции, в которых буржуазия якобы крушит феодалов, – один из мифов либеральной исторической науки, по ряду причин подхваченный марксистской наукой) только потому, что это было внутриевропейское, внутризападное дело. В этом кризисе не участвовала периферия, поскольку ее не было – феодализм, в отличие от античного рабства и капитализма, не предполагает производственной обязательности периферии, это интенсивно, а не экстенсивно ориентированная система. Поэтому никто извне не помешал сеньорам превратиться в капиталистов, оперирующих на мировом рынке, откуда их стала выбивать буржуазия, прежде всего финансовая, стремившаяся стать главным капиталистом.

А вот господствующие группы позднеантичного общества, позднеримской империи не устояли перед варварской периферией, и она их сокрушила. Показательно, что варварская периферия демографически была выращена Римом в его социально-экономических интересах: селясь на римском пограничье, переходя на римскую систему земледелия и оседлывая торговлю Рима, варвары за несколько столетий настолько увеличили свою численность, что могли демографически подавить Рим, а их правящая верхушка («элита») – сменить римскую, как это и произошло в V–VI веках н. э. в так называемых варварских королевствах.

Аналогичным образом капитализм за последние полтора столетия на своей периферии «вырастил» огромную массу населения. И если для трудо- и капиталоемкого производства индустриальной эпохи это было экономически как-то оправданно, то для наукоемкого производства деиндустриализированного мира это население – лишние едоки. Более того, в борьбе за места «там, где чисто и светло» «лишние едоки» могут сформировать свою правящую верхушку, способную в условиях глобального кризиса бросить вызов западной верхушке так, как это сделали вожди варваров в условиях кризиса античного общества, и повести их на штурм бастионов Запада. Если учесть, что бо?льшая часть населения крупнейших городов Запада – это выходцы из «варварского» Юга, что в основном это молодые, активные, а то и агрессивные люди, не принимающие западную культуру, нормы, ценности и не желающие вписываться в нее (кризис мультикультурализма), то внешняя демографическая угроза Юга на глазах превращается во внутреннюю социальную угрозу Севера. Это – вторая «матрешка», демографическая. Не случайно для мировой верхушки сегодня сокращение населения самыми разными способами (голод, болезни, война, гомосексуальные браки и т. п.) – задача № 1. Представители экологических и природоохранных организаций уже не стесняясь, говорят о том, что нагрузку на дикую природу планеты можно нормализовать только в том случае, если численность мирового населения сократится на 80–90 %. Ну а британский принц-консорт Филипп, курирующий с 1976 года Фонд защиты дикой природы, вообще заявил публично, что в другой жизни хотел бы стать вирусом, чтобы окончательно решить проблему перенаселения Земли.

Третья «матрешка» связана с биосферой. Самым страшным кризисом в истории человечества был кризис верхнего палеолита (25 тыс. лет до н. э. – 10–12 тыс. лет до н. э.). Этот кризис, растянувшийся на 15 тысячелетий, был ресурсным. Он уничтожил социумы, основанные на высокоспециализированной охоте на крупного зверя (грубо говоря, мамонтов просто выбили), привел к деградации культуры и сократил численность населения планеты на 80 %. Выходом из этого кризиса стало возникновение земледелия, совпавшее с началом потепления климата и наступлением «долгого лета», которое вот-вот закончится.

Поскольку капитализм – это, во-первых, глобальная система, во-вторых, система, основанная на необратимой эксплуатации не только человека, но и природы, его кризис – это ресурсный кризис в масштабах планеты Земля. Ресурсный кризис усугубляется геоклиматическими и геофизическими изменениями: затухание Гольфстрима, снижение активности Солнца (25-й цикл, который наступит в 2020-е годы, будет, по мнению специалистов, очень похож на 23-й, следствием которого стал малый ледниковый период XVII – первой половины XIX в.).

Согласно прогнозам, наиболее стабильной и ресурсообеспеченной зоной в период возможной катастрофы и в послекатастрофическом мире в течение нескольких сотен лет будет Северная Евразия, то есть территория нынешней РФ. Думаю, грядет битва за Евразию – эта последняя Большая Охота эпохи капитализма, в которой Запад, скорее всего, попытается окончательно решить русский вопрос – по крайней мере, такой соблазн у него будет (причем касается это не только народа, но и господствующих слоев, которые Запад никогда не примет как своих, для него они объект будущего финансового раскурочивания). Пролог этой битвы – так называемая Арабская весна, бикфордов шнур которой атлантисты пытаются протянуть по исламской дуге от Магриба до Кашмира и Киргизии, к подбрюшью РФ и КНР. Поэтому мы не можем позволить себе роскошь быть слабыми – в сегодняшнем мире слабых не просто бьют, а стирают ластиком Истории. Навсегда.

Помимо социально-экономического, демографического и ресурсного («биосферного») кризисов («матрешек»), кризис капитализма означает также кризис европейской цивилизации, кризис христианства, а точнее, библейского проекта контроля над массами, наконец, кризис белой расы. При этом надо помнить, что исходно кризис, о котором идет речь, – рукотворный. В качестве процесса, геоисторической операции он задуман довольно узким кругом лиц из числа «хозяев мировой игры» и реализуется некими игроками с помощью фигур, обслуги и т. п. При этом реальная цель – создание новой социально-экономической системы, предполагающей сокращение численности населения планеты Земля на 80–90 %, – скрывается.

Конспирология

– А как вы относитесь к конспирологическим теориям, в частности о том, что миром правят Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия?

– Мир слишком велик и сложен, чтобы им управлять из одного центра. Хотя попытки создать систему такого управления делались неоднократно и продолжают делаться в настоящее время. Что касается Бильдербергского клуба, Трехсторонней комиссии и подобного рода структур, то это, прежде всего, структуры выработки и согласования решений, которые принимаются «Хозяевами Мировой Игры» (О. Маркеев) или «хозяевами истории» (Б. Дизраэли) и их тайными, а не просто закрытыми организациями. Я имею в виду несколько десятков королевско-аристократических и финансовых семейств, многие из которых, в той или иной степени перероднившись между собой, контролируют основные глобальные финансовые потоки, СМИ и закрытую, то есть обслуживающую только «хозяев истории», науку – естественную, социальную и техническую.

Обычно под конспирологией понимают примитивные схемы, которые объясняют исторические события не историческими закономерностями и массовыми тенденциями развития, а тайной и, как правило, злонамеренной деятельностью неких сил (на выбор – масоны, ордены, спецслужбы и т. п.). Часто такие схемы воспринимаются как несерьезные. И действительно, немало работ, именуемых конспирологическими, написаны недобросовестными авторами в погоне за сенсацией и заработком.

В то же время вряд ли кто-то сможет оспорить тот факт, что далеко не все причины и мотивы происходящего в мире лежат на виду – наоборот, они скрываются; далеко не все цели декларируются открыто – это естественно. Мы прекрасно знаем, что большая политика делается тайно, реальная власть – это тайная власть, зона функционирования «высоких финансов» – тайна. Поэтому нередко поставить под сомнение реальный анализ скрытых механизмов истории пытаются либо люди недалекие, профаны, либо, напротив, те, кто слишком хорошо знает о существовании тайных сил, структур и т. п. и старается отвести от них внимание, сбить со следа, высмеивая серьезный поиск как конспирологию. Давайте посмотрим, например, на Коминтерн, то есть III Интернационал, который два десятилетия втайне планировал и проводил перевороты, восстания, революции, у которого были гигантские скрытые финансы и т. п. – это конспирологическая структура, а его влияние на ход истории – это конспирологическое влияние? Почему же аналогичные структуры буржуазии, действующие в закрытом режиме, обладающие намного большим политическим и финансовым потенциалом – не конспирологические? Напомню слова Троцкого о том, что настоящие революционеры сидят на Уолл-стрит.