Алла Алая
Василиса + говорящая


Тётка черпанула кружкой воду из ведра и протянула мне, внимательно оглядывая:

– Да, видно, что из Москвы…, – она покачала недовольно головой и присела рядом со мной, – А сюда-то как попала? С утра автобуса ещё не было…. Неужто всю ночь по лесу блуждала?

Я с жадностью пила воду, пытаясь успокоиться и прийти в себя.

Как ей всё объяснить? В здравом рассудке человек не поверит, что меня прямо из вагона московского метрополитена вытолкнули в эти края. Надо было придумывать правдоподобную историю.

– Спасибо за воду, – я протянула ей кружку обратно и вздохнула, вытирая рот рукавом плаща, – заблудилась я. На попутке доехала до леса, а дальше и заплутала.

– А куда ехала-то? К кому? Я вроде всех тут знаю, ни у кого родственников в Москве нету.… Или ты корреспондентка? – счастливая догадка озарила лицо женщины, – Иваныч полгода назад письмо к вам в редакцию посылал, что у нас тут люди пропадают, а Митька, полицай местный, на всё сквозь пальцы смотрит. Иваныч куда только не жаловался, всё без толку.

Я ухватилась за эту историю и закивала в унисон хозяйке:

–Ага, корреспондент я, газеты «Спид-инфо», – ляпнула первое, что пришло в голову.

Тётка закивала и поднялась со скамьи:

– Пойдём, провожу тебя к нему…

– К кому? – не поняла я и икнула.

– Да к Иванычу.… Или тебе к Митьке тоже надо? Могу и Митькин дом показать. Только он уж, наверное, на работу уехал. У него отдел в соседнем селе находится. Оптимизация, – сплюнула она прямо на пол и недовольно поморщилась, – благо тут между нами пять километров всего, пешком дойти можно. Но всё одно, дикость. Как может один участковый за несколькими сёлами уследить?

Пока она говорила, я всё сидела, не имея никакого желания выходить на улицу, помня об Иване – дураке.

– Эй, ну ты идёшь, иль как? – дёрнула она меня за рукав, – Как тебя звать-то?

– Вася, – ляпнула я и про себя чертыхнулась. Не могла, дурища, какое-нибудь другое имя назвать?

– Вася? – заржала тётка, – У меня так кота зовут…

Я насупилась и поднялась, пытаясь сквозь маленькое окошко в избе посмотреть, что там, за порогом.

– Да ты не дуйся, – махнула рукой хозяйка, – Василиса – хорошее имя, прямо-таки сказочное. Меня вот Валентиной кличут.

Я улыбнулась, пожала плечами и показала в окно:

– Вы одна тут живёте?

– Одна, – Валентина закуталась в шаль и накинула плащ, висевший у входа на простом гвоздике, – дочь давно в Саратов уехала, года три как. Замуж вышла, внука мне родила…. Я иногда к ним езжу. Благо не далеко…

Я аж закашлялась, сообразив, что она сказала:

– Саратов? Это Саратовская область?

Тётка с удивлением скосила глаза на меня и маленько отошла:

– Она…. А ты что, не знала, куда ехала?

Я со всего размаху плюхнулась обратно на лавку и закрыла глаза руками.

– Эй, Васька, да ты трезвая ли? – хозяйка с беспокойством склонилась ко мне, втягивая воздух носом, – Это как же напиться надо, что бы из Москвы в Саратов приехать и не помнить об этом?

Я всхлипнула, убирая ладони, и покачала головой:

– Я не пью…

Валентина выпрямилась:

– А зря…. Иногда надо, чтобы мозги не раскисали. Тут у нас такое бывает, что волосы дыбом встают!

Я скосила глаза на её голову, та кивнула:

– Без ста грамм тут никак нельзя, двинешься…. Неужто и впрямь не помнишь, где оказалась?

Я вздохнула, махнула рукой и… решила ей всё рассказать. Как есть всё. Ну, или почти. На половине рассказа она меня прервала:

– Погоди, надо всё-таки выпить! И тебе тоже! И не сопротивляйся!

Через пару минут мы сидели за столом, и под стопку местной самогоночки и огурец на вилке, я рассказала всё, что со мной сегодня произошло. Валентина слушала серьёзно, ни разу больше не перебила, а в конце спросила:

– Иваном его звать, говоришь?

Я кивнула, хрумкая вкуснющий деревенский огурец, и потихоньку начала соображать, что хозяйка моя поверила всему моему рассказу. Огурец чуть колом не встал в горле.

– Тёть Валь, а вы, вижу, не удивлены?

Она опрокинула рюмку в рот и закивала:

– Чему удивляться? Я ж говорю, у нас и не такое бывало! За два месяца последних пять человек пропало и все приезжие! Два врача со скорой, учительница новенькая и муж с женой, за грибами приезжавшие. Машина их до сих пор у леса состоит.

Меня почему-то эта машина очень заинтересовала. Да и вообще, страх пропал куда-то, на душе сделалось тепло. Я хихикнула:

– Пошли, посмотрим?

Валентина осоловело огляделась и кивнула:

– А что, пошли! Коли не страшно…

Деревня жила своей жизнью. Хозяйка моя тщательно прикрыла дверь в избу и, покачиваясь, побрела к калитке, ухватив меня за руку. Я не сопротивлялась, мне вообще было уже весело и хорошо, словно я домой вернулась из долгого-долгого путешествия. Но пьяной я себя не ощущала. Мир был на месте: солнце светило, ветер овевал приятно лицо, земля под ногами не качалась. Я шла, уверенно оглядывая деревенскую улицу и кивая всем встречным местным жителям. А Валентина всем, кого ни встречала, говорила:

– Вот, родственница приехала из самой Москвы! Так это же Ольгина племянница! Как, а вы не знали? Ну, та, которая за Сёму замуж выскочила, а он её с дочкой там и бросил.

Я не возражала, кивая на все выдумки головой. Пусть болтает, всё равно в правду никто не поверит.

Незаметно деревня осталась позади, и мы вышли на взгорок, с которого открывался великолепный вид на огромное поле. А слева, вдоль сельской грунтовой дороги, тянулся лес. Ну как лес, так, деревья в три ряда. Там эта машина и стояла, уткнувшись носом в большой куст.

При ближайшем рассмотрении машина оказалась одним кузовом, порядком проржавевшим. Видно, местные жители – ребята не промах, разобрали всё, что имело хоть какую-то ценность.