Алла Алая
Василиса + говорящая


– Эта что ли? – оценивающе посмотрел на меня дядька в старом потрёпанном костюме.

Ваня кивнул и подозвал меня к себе.

– Это Василиса. Наша новая ученица. Говорящая…, – он выдвинул меня вперёд перед мужиками разных возрастов, – Она нашла суккуба!

Я ахнула и оглянулась на Ивана.

Он только чуть заметно кивнул мне. Значит, суккуб. Мужик… Мужик???

– А разве суккубы мужиками бывают? – спросила я.

Тот, который был в поношенном костюме, скривился, смерив меня быстрым взглядом. Но ответил мне Иван.

– Бывает, если чей-то лик выпьет…

– Это значит, – начала соображать я, не обращая внимания на остальных, – что до этого он убил кого-то из мужиков и обратился им?

– Ничего это не значит, – отмахнулся от меня пиджак, – не мешайте принимать решение, девушка. Ваня, убери её пока!

Ваня потянул меня за плечи в сторону. Я злобно зыркнула на того мужика и прошептала с обидой:

– Хоть бы пиджак погладил…

Иван услышал это и закрыл мне рот ладонью, зашипев в ухо:

– Что ты творишь! Он тебя сейчас в лягушку превратит! Будешь Василиса-Царевна!

Я с силой убрала его ладонь от своего рта и спросила, поглядывая в сторону магов:

– Он что, Кощей Бессмертный?

Ваня хихикнул и кивнул:

– Почти… Универсал по-современному… Многое может, сила о-го-го! Так что, не советую вставать у него на пути.

Я замолчала, разглядывая их издалека. И вдруг услышала:

– У вас тут хоть утюг есть? Мне бы пиджак погладить…

Ваня схватился за голову, а я захохотала в голос, складываясь пополам.

Кощей обернулся ко мне и погрозил кулаком:

– Ну, говорящая, погоди!

Минут через пятнадцать консилиум решил, что надо снова прогнать меня через цилиндр. Только смотреть будут уже они все. И по возможности всю мою прогулку по парку. У меня, конечно, разрешения никто не спрашивал. Просто загнали в цилиндр и захлопнули дверь.

В этот раз я ощутила прилив ностальгии и тоски. С этими чувствами я входила в парк. Цилиндр транслировал мои воспоминания в сдвоенном слое. То есть на первом слое я шла одна по парку, взрослая и грустная. А во втором слое были мы с родителями в моём детстве. И вот в этот момент я, как в живую, снова увидела маму и папу. И сердце зашлось тупой болью. Они были такие родные, такие живые и молодые, что я не выдержала и заревела, закрыв лицо и присев на корточки.

– Стоп! – закричал кто-то в динамике, – Так нельзя! Вы что? Довели девочку!

Дверь в цилиндр распахнулась, и вбежал Иван. Он поднял меня и бережно обнял, выводя на воздух.

– Прости их, они не знали, что ты думала о родителях тогда, – прошептал мне на ухо Ваня, поглаживая по спине.

А я пыталась успокоиться.

– Они были такие живые, Вань! Я уже забыла их лица! А тут такое!

– Родьке теперь выговор прилетит, – грустно сказал Ваня.

Я перестала плакать мигом:

– За что? Он не мог знать, о чём я думала! Не надо его наказывать!

И я повертела головой, пытаясь определить, где находится операторская.

Минут через пять, когда слёзы подсохли, и я была готова, меня снова оставили в цилиндре одну. Ваня только сказал, что будет стоять за дверью, если что. От этого стало как будто легче.

Картинка, плывущая перед моими глазами, двигалась, зависала, снова продолжала свой бег. Несколько раз её прокручивали снова. Когда, наконец, свет погас, я закрыла глаза и обхватила себя за плечи. Ваня тут же влетел в цилиндр и взял меня за руки:

– Ну, ты как?

Я кивнула, медленно открывая глаза:

– Нормально, глаза только больно. Что-то нашли интересное?

– Я не знаю, я был тут, рядом. Пойдём, спросим.

Мы прошли в дальний тёмный угол, и Ваня открыл дверь в операторскую.

– Ну что? – он посадил меня на стул и подошёл к Родиону.

– По всему выходит, что он из пруда вышел, – Родька показал что-то на мониторе, – видишь, всплеск увеличивается в ту сторону?

Ваня согнулся над столом и внимательно разглядывал что-то. Кощей смотрел на меня внимательно и в тоже время сочувственно, отчего мне стало почему-то жалко себя. Усталость навалилась тяжким камнем.

– Я могу домой идти? – спросила я сразу всех.

И сразу все обернулись ко мне.

– Я думаю, что пока надо дать ей отдохнуть, – согласился Кощей и посмотрел на Ивана, – отправь домой и возвращайся.

Тот, молча, кивнул и подошёл ко мне, протягивая руку.

– А вещи? – подняла я на него грустный взгляд.

– Вещи останутся тут, – покачал головой Ваня, – идём прямо так, в халате.