Алла Алая
Василиса + говорящая


Первый мой путь в ЛюПарНас показался очень долгим и неприятным. Топать пешком от метро пару километров вдоль убогого серого забора – то ещё удовольствие. Завидев издалека заветную проходную, я с облегчением вздохнула. Нашла наконец-то.

Соня по прежнему спал на своём посту и не обратил на меня внимания. Даже не букнул, как вчера, хотя я всё-таки обернулась на него, проходя через проходную. И даже волк не повернулся, а я, как дурочка, радостно крикнула ему:

– Здрасти….

Меня ещё смущало то обстоятельство, что на работу от метро я бежала одна. Совсем, то есть! И ведь не опаздывала, а кроме меня в 8 часов 55 минут в стеклянные двери здания не входил никто.

Егоровна, скучая на стуле возле лифта, радостно поднялась мне навстречу:

– Гляди-ка, вовремя пришла! Ай, молодчина! Ну, поехали, довезу до инкубатора!

Я вбежала в лифт и украдкой разглядывала свою спутницу. Было в ней что-то такое, что можно было сразу понять, это не человек. Вернее, не обычный человек. И смотрела не по-человечески и одевалась не по-современному, опять же, платочек этот беленький.… А вот интересно!

– Скажите, Настасья Егоровна, а вы всегда тут при лифте, или домой уходите после работы?

Я внимательно вглядывалась в её реакцию. Было заметно, как она загрустила:

– Всегда тут, деточка. Нельзя мне никуда уходить. Тут мой дом и есть…

Она произнесла это, не глядя мне в глаза, и тут же встрепенулась:

– А тебе это зачем?

Я пожала плечами:

– Да так, любопытно…

– Ты поменьше вопросы давай, – зашептала Егоровна, – тут таких шибко не любят…

И уже более громко добавила:

– Пятьдесят второй! Инкубатор налево!

Я уже бежала по коридору, когда она крикнула мне вслед как-то породному:

– Хорошего дня, девочка…

Я улыбнулась ей и помахала рукой, открывая дверь инкубатора.

И тут же вспомнила про свои стишки заговорные. Отыскав Елену глазами, кивнула и стала пробираться к ней.

– Доброе утро, Василиса! – улыбнулась Леночка и кивнула в кресло, – рабочее место вас уже ждёт. Продолжим?

И она долгим взглядом впилась в моё лицо. А я, подавшись к ней и широко открыв глаз, начала мысленно читать заговорные стихи, стараясь совсем не думать про Ивана и его записку.

«Не смотри в глаза напрасно, это может быть опасно», – продумала я и моргнула. Елена как смотрела на меня, так и смотрела. Ровным счётом ничего не изменилось. Я даже расстроилась. Неужели я ошиблась? Не может быть! Должно было сработать!

– Ошиблась в чём? – заинтересованно произнесла наставница и прищурилась, словно стараясь залезть ко мне в голову и прочитать мысли.

Я от отчаяния запаниковала. Взгляд Леночки был такой острый и проникающий, что я отшатнулась и зашептала вслух:

– Не смотри в глаза напрасно, это может быть опасно…

Лена моргнула и посмотрела на свои руки.

– Так о чём мы вчера говорили? – задумчиво произнесла она, не поднимая глаз.

А я возликовала. Получилось-таки! Всего-то надо было произнести заговор вслух! Хоть и шёпотом.

– О моей кошке, – напомнила я, а сама впилась в неё глазами и снова зашептала:

– У души есть тоже уши, только ты её не слушай, пусть закроются глаза, а в ушах гремит гроза.

И с удовольствием увидела, как наставница затрясла головой, похлопывая себя по ушам.

– Что с Вами? – участливо спросила я, похихикивая про себя.

– Что-то мне нехорошо сегодня, – вяло ответила Елена и зевнула, – я, наверное, пойду, отпрошусь,… Сегодня с Вами позанимается другой наставник…

Она поднялась и неспеша пошла к двери, придерживая голову.

А я, довольная собой, развалилась в кресле. Было чем гордиться! Задание Ивана выполнено практически полностью, осталось только дождаться…

Пока я занималась самолюбованием, ко мне подошла немолодая женщина и присела напротив:

– Здравствуйте, Василиса, – она улыбнулась просто без превосходства и ужимок, чем сразу расположила меня к себе, – я – Ольга Николаевна. Меня попросили заменить временно вашу наставницу.

Она немного помолчала, подбирая слова, а потом словно решилась:

– Скажу сразу. Я Вас боюсь…

Вот это поворот! У меня аж рот открылся от удивления.

– Почему? – хрипло спросила я.

– Мы все знаем, что Вы – говорящая.

Я оглянулась на всех, кто был в комнате. Оказывается, что с тех пор, как ушла Елена, они неотрывно наблюдали за мной. Мда, это плохо…

– И что? – повернулась я снова к Ольге Николаевне.

– Я считаю, что Елена почувствовала себя плохо по Вашей вине.… Поэтому, у меня просьба. Давайте жить дружно?

И она так заискивающе посмотрела на меня, что я не нашлась, что ответить.

Итак, я выросла до местного монстра. Однако! Карьера молниеносно взлетела. Только вчера была несмышлёной ученицей, и вот на тебе!

Я подалась вперёд, заставив женщину отшатнуться, и спокойно произнесла: