Текст книги

Александр Берник
XX-XY

XX-XY
Александр Берник

Недалёкое будущее. Москва – столица победившего феминизма России. Что называется без комментариев.Обложка оформлена самостоятельно.

1. Не прими читатель за предисловие, ибо не в тему, а прими за разгон со старта низкого

Не писалось. Творческая муза бросила меня на произвол судьбы и «шедевральные» творения временно стали недоступны. Наступила ни клиническая, ни биологическая, а самая настоящая творческая смерть! Без этой крылатой ну никак!

Вот и пришлось от безвыходности и «глухости» положения заняться попрошайничеством в отрогах Парнаса. Типа, боги, не жмотьтесь. Дайте музу хоть на прокат для разгона. Не подыхать же молодому красивому в творческих муках! Ломка крутит аж на всю многоэтажку слышно! Соседей пожалейте!

Услышали боги вопль вопиющий, творца обделённого. Выдали как милостыню прокатную музу никем не востребованную. Заявилась на дежурном облаке от Яндекса. Вся такая нежная, хрупкая аж на свет просвечивает. Запорхала вокруг головы вентилятором, в ручонках еле держит свои гусли радужные.

Наконец пристроилась на плече кое-как, и принялась по лучикам-струнам пальчиками скрестись. Музыка полилась – божественная. А как запела ангельским голоском, я аж дышать перестал от изумления. Разлилась во мне похмельном та песня рассольчиком с колокольчиком. Тут и растаял от неги с блаженством. Сопли, слюни потекли и сам растёкся в кресле как нечто жидкое.

Проснулся утром в состоянии неудовлетворённой творческой потенции. Естественно, этой «снотворной» с крыльями уже нет. Результата тоже. Бумага девственно чистая. Ни одной строчки. Во сне как оказалось даже при музе не пишется.

Вот тебе и божья аренда, подумал я. И на небесах развели как лоха последнего. Устроили эдакий «прокат» на прокат. Плюнул в сердцах на бумагу чистую, да взялся за «горькую», а к концу бутылки горе моё неуёмное переросло в гневное творческое негодование.

Постучал я каблуком ботинка по их Парнасу и на всех законных основаниях потребовал немедленной компенсации за «развод» не по понятиям. Тамошние обитатели для начала пытались меня приструнить, запугивая стражами небесными с карами божьими, но мне-то опосля пол-литра море по калено и гора их святая ниже пояса. Я им считай в двух словах да на руках с пальцами популярно объяснил, что вертел их всех и стражей их в том числе на своей обособленной части тела, что для убедительности достал для устрашения.

Толи их действительно напугала моя решительность, толи сжалились над размерами «вертелки» показанной, поняв, что и так по жизни мужик обижен дальше некуда, выслали в качестве бонуса новую, не снотворную, а будоражащую.

Заявилась эта стре-коза с двумя чемоданами. С виду не муза, а шалава какая-то ни пойми во что одетая, притом ни то пьяная, ни то, обкуренная. В общем со странной на вид паталогической весёлостью.

Не успел я о её музыкальных пристрастиях поинтересоваться, как она их мне сама продемонстрировала. Чемоданы оказались вовсе не чемоданами, а колонками божественной мощности и такую эта клубная муза мне дискотеку устроила, что чуть не сдох, как творческая личность.

Какие там идеи да сюжеты с мыслями. Бесиво началось с танцами непотребными. Соседи подключились, спасибо им. Кто в дверь колотил, кто по трубе отопления. Соседка снизу швабру о потолок сломала. Вот только они люди оказались нетворческие. Им медведь на ухо наступил. Всё никак не могли в такт попасть. Колотили кто во что горазд.

Проснулся на полу. Всё болит. Толи уплясался до упада, толи соседи всё же достали и попинали от души. Не помню. Стре-козы тоже нигде не видно. Ну с ней всё понятно. «Отарендила» своё время и на базу упорхала.

Обиделся я на Парнас. Долго ходил злой, посматривая в его сторону. Дня три так ходил. Не пил. Держался, а потом сорвался и вся злость накопленная, прорвалась как городская канализация. Зыркнул я мутным взглядом на гору священную и попёр из меня – натуры утончённой да творческой, абсолютно нелитературный фольклор. Да как попёр! Пожалел, что запись на мобильнике не включил.

Местоимениям с союзами негде было втиснуться, где уж там словам книжным. Я им такое сложноподчинённое предложение выдал, используя единственное слово из трёх букв в разной модификации со словообразованиями, там ни только боги, сам Парнас закачался. Я творец, из конца в конец или кто? Имею полное право на нормальную рабочую музу!

Как только выдохся, заявилась ко мне в дом баба какая-то. С виду нормальная такая бабёнка, но с крыльями и арфой подмышкой. И вся такая женственная, при всех делах, как положено. Только я приступил, так сказать, к творческому изучению её конфигурации, как она арфу из подмышек достаёт, и вместо того, чтобы запеть ангельски, как врежет мне ею промеж глаз.

Стою, обалдеваю. В ушах звон колокольный, в глазах салют праздничный, а она меня за шкирку берёт и в кресло силой усаживает. У меня в руках тремор, язык отсох, в мозгах чистота девственная будто только что родился. И тут эта дева крылатая как зашипит мне на ухо змеёй подколодной: «Ну-ка быстро работать начал. Я кому сказала!».

Вот сижу который день. Работаю. А эта мегера над душой стоит. Как что ни так, расслабился, сразу бряк по башке. Были бы мозги, давно б сотрясение сделалось. В общем устроила она мне тут военный матриархат, сволочь крылатая. Ну, думаю, я тебе устрою, зверюга музовская. На, получи…

2. Красиво жить ни запретишь, но и ни заставишь

Москва – столица победившего феминизма России. Сверкающая словно огромный кристалл Сваровски или правильнее сказать россыпь миллиардов кристаллов в оправах из металла с полимерным зеркальным напылением под золото всевозможных оттенков, серебра и никеля, гранённых поляризованным стеклопластиком всех цветов радуги. Яркими рекламными девайсами всех вероятных и невероятных размеров, раскрасок, фактуры и многомерности. Всё блестит, сверкает, искрится. Ну как можно не любить эту мегополюсену – мать их.

Вылизанные дороги с ещё больше зализанными электромобилями, бесшумно снующими во всех возможных и невозможных направлениях, а не только по строго очерченным полосам разметки. Стоит только присмотреться к этому броуновскому движению и можно не задумываясь сделать вывод, что эти транспортные средства просто едут туда, куда хотят, но при этом умудряются не сталкиваться и ни сигналить матом друг на друга в истерике. Машины ехали прямо, боком, наискосок с заносом. Единственно какого движения нельзя было наблюдать на дорогах, так это движения задним ходом. Оно у них просто отсутствовало за женской ненадобностью.

Лидерши победившего феминизма в пух и прах разбили шовинистические утверждения прошлого, что женщина за рулём – это обезьяна с гранатой и непременная причина аварии. Вот они. Едут, куда хотят, как хотят, упразднив всякие правила дорожного движения и ни одной аварии! Правда женщины в машинах действительно были, а вот руля там никакого не было. И педалей никаких не было, чтоб их утончённым натурам не приходилось путать газ с тормозом и ещё там с чем под ногами мешающимся.

В них вообще ничего не было из арсенала прошлых времён, кроме самой машины с мягкими диванами и всеми необходимыми женскими аксессуарами с зеркалами, ящичками, полочками и бортового искусственного интеллекта как минимум третьего уровня. А ниже ни-ни. Безопасность – наша всё!

По полированным тротуарам утопающим в разномастных цветочных клумбах, декорированных узорным кустарником и модельно остриженными деревцами, всё строго по фен Шую, с разной скоростью жизни двигались горожанки. За редким исключением отдельные особи торопливо цокали в режиме бизнес-леди с дежурной маской на лице, мол вы тут все мусор бездельный, одна я вещь ценная, вся деловая и по горло занятая. Большинство же вальяжно выгуливалось либо в гордом одиночестве с романтической задумчивостью, либо исполняя парное хождение, всех вокруг разглядывая и себя показывая. Но всё же в большинстве случаев семенили походками киношных зомби уткнувшись в ручные и наручные девайсы.

Кто-то выгуливал домашних животных, таща их на поводках или руках, либо животные тащили своих хозяек. Всё зависело от массогабаритных характеристик системы: хозяйка-питомец.

Был вечер понедельника. Всеобщий рабочий день закончился уже чуть более двух часов назад, а так как маразматическое утверждение, что понедельник день тяжёлый с концом патриархата канул туда же, куда и само это явление, то во всём городе чувствовалась лёгкость, непринуждённость и всеобщая удовлетворённость очередным нескучно проведённым рабочим днём.

Но это картинка центра столицы, а вот на окраинах полотно мегаполиса выглядело несколько иным. Нет, здесь не было развалившихся хибар и улицы не напоминали городскую свалку. Боже вас упаси, как вы могли такое подумать. Окраины были идеальны чисты, ухожены. Просто в отличие от центральных районов, здесь было значительно тише и в звуковом сопровождении кипучей жизни, и в световом. Реклама была, куда без неё, но тут она вела себя значительно скромнее и ни так агрессивно набрасывалась на органы чувств местного населения огромных спальных районов.

На восточной оконечности столицы, практически упираясь в заросший травой по пояс МКАД, пропади он пропадом, почти у самого его охранного периметра, приткнувшись задним фасадом к лесному массиву на месте старого забытого кладбища, скромно пристроился шедевр современной архитектуры, но без каких-либо признаков фешенебельной жизни.

Никакой кричащей рекламы, притом в прямом и переносном смысле этого слова. Никаких сверкающих вывесок и мечущихся туда-сюда транспарантов. Полная тишина, покой и умиротворение с пением птиц, шуршанием молодой листвы деревьев и ласковым вечерним солнцем.

Небольшое по размерам строение с навороченными спортивными площадками по бокам и довольно обширной огороженной автостоянкой перед ним казалось задремавшим, как и шедевры автопрома в количестве трёх единиц на вылизанном перед ним асфальте.

Малюсенький красный мини, вместимостью максимум на две особи. Туда больше просто не влезет по габаритам. Хотя можно с абсолютной уверенностью утверждать, что хозяйка предпочитает исключительное одиночество в передвижении на этой малютке.

По цвету, размеру и конфигурации машинки можно предположить, что обладательница этой игрушки страдает комплексом детской инфантильности, хотя против этого был тот факт, что на четырёхколёсном девайсе отсутствовало какое-либо украшательство. Ни рюшек, ни оборок, ни кукол приляпанных. Отсутствовали реснички на фарах и поворотниках. Ни одного постера, наклейки и граффити. Абсолютно чистая от каких-либо надписей, кроме номера, на котором красовалась лаконичная надпись: «люся», притом именно так, с маленькой буквы. С большей вероятностью эта «люся», если и страдала комплексом, то это был скорее всего комплекс собственной неполноценности.

Кстати, с исчезновением патриархата в идентификации жительниц столицы исчезли и отчества, зато появились матчества. Ещё одно замечание в этой области: Люся – это не сокращение от Людмилы. Люся, она и есть Люся. Что тут не понятного?

Рядом с «люся» припарковался огромный чёрный монстр-внедорожник с высотой колёс как раз на уровне рядом стоящей мини. Непонятно, где этот внедорожник ездит в Москве вне дорог? Это ж ещё поискать требуется. Но факт его наличия говорил сам за себя. В отличие от красной машинки он не блестел, как у кота причиндалы, а был матовый. Даже множество различных дуг и спойлеров не выделялись никелированным блеском, как обычно это бывает, а имели тот же чёрный матовый коллаж.

Даже боковые зеркала заднего обора в данный момент были затемнены и ничем не выделялись из общего зачернения. Единственными цветными пятнами на этом жутковатом электрозвере были сине-красные вёдра мигалок, установленные в ряд на крыше кузова, да светлый фон номера, на котором красовалась опять же красно-синяя надпись: «МАША», да внизу светлела полоска букв: «закон и порядок».

Что хотите, думайте о хозяйке этого индустриального монстра, но, по-моему, тут всё и так понятно. Что говорится без комментариев. Нет смысла отыскивать какие-то комплексы, а сразу необходимо ставить диагноз.

Чуть подальше, отдельно от этой парочки пристроилась изящная золотая штучка, напоминающая собой гоночный пентакондакоптер. Ну для гонок она, конечно, была не совсем приспособлена, и не пента, а всего лишь тетраконда, тем не менее коптер. Этот шедевр промышленного искусства действительно не только мог ездить по дорогам, как прочая шелуха на колёсах, но и летать, хотя это в черте города было категорически запрещено. Да и искусственный интеллект этой машинки не в пример соседкам был четвёртого уровня, т.е. на целую голову круче.

Но и среди автокоптеров эта штучная, а не серийная модель буквально причала роскошью, вычурностью и спецзаказанностью. Такими игрушками по баснословным ценам обладал лишь один единственный круг современного общества – мажорки и никто кроме них.

На номерном знаке в форме платинового слитка, инкрустированного россыпью промышленных алмазов, искусственными рубинами было выложено: «Милена!!!». Несмотря на то, что машина стояла на парковке и, судя по всему, уже давно, светодиодная подсветка номера продолжала жить полноценной жизнью: бегая, мигая и вспыхивая. А что поделать? Понты для этого среза общества – всё!

У единственной входной двери здания скромно высвечивалась надпись на панельном дисплее: «Закрыто. Санитарный день». Именно этим и объяснялся спящий режим и самого здания, и прилегающей к нему территории.

Вообще-то в обычные дни, весь этот комплекс являлся ярким и светлым пятном в простоте урбанизированного окружения, но только не в понедельник. Сегодня не маячила 5-d голограмма, зазывающих всех в центр здорового совершенства «Милена». Ни разливались вокруг разноцветные лучи с ритмичной музыкой. Ни сыпался искусственный снег огромными снежинами, сверкающими в рекламных лучах и создавая ощущение сказки.

В обычные дни здесь действительно довольно многолюдно. В спальном районе, на окраине коего и стоял этот шедевр роскошной жизни, был единственным культурным местом подобного уровня. К тому же комплекс представлял некий элитарный клуб местных авторитеток, от того практически никогда не пустовал. Ну, где ещё можно было продемонстрировать успешность жизни, собравшись с себе подобными, ни на скамейке же у подъезда, как это делалось раньше!

Снаружи комплекс был крайне своеобразным. Он представлял собой строгий и глухой параллелепипед из облицовочного керамостекла, и входная дверь была единственным отверстием в этой строго геометрической фигуре. Ни одного окна, ни одной лишней детальки, только неприметная раздвижная входная дверь по центру из того же материала, что и всё здание.

С первого взгляда даже не имелось возможности определить сколько в нём этажей. Ну, единственно как можно было логически догадаться о его трёхуровневых внутренностях, так это то, что половина верхнего этажа была сделана из самого настоящего хрустального стекла, притом не только стены по всему периметру, но и потолок. Эта часть комплекса являлась кафе и как вы уже, наверное, догадались, исключительно здорового питания. Только сегодня оно было пустым. Столы и удобные стулья подняты под прозрачный потолок, а по полу тихо шелестя ползал робот-уборщик.

Пол уже был давно вылизан, но искусственный интеллект первого уровня был запрограммирован на постоянную уборку вне зависимости от функционирования кафе. Единственное его время отдыха была подзарядка, когда он покидал свою рабочую зону и уползал на станцию.

Вторая, закрытая от посторонних глаз половина третьего этажа была супер навороченной кухней, полностью автоматизированной и тут роботы с искусственным интеллектом первого и даже второго уровня сложности находились в полном бездействии, так как главным здесь был «шеф» – искусственный интеллект аж третьего уровня и он ни допускал лишнего и не нужного мельтешения в своей епархии. Даже тупые роботы-уборщики и чистильщики кухонного оборудования смирно сидели на своих станциях в ожидании команды свыше.

Ещё один труженик-трудоголик трудился на крыше. Вернее, их там было два, но трудились они по очереди. Вдвоём эти санитары «верхнего уровня» работали лишь когда погодные условия с их точки зрения ухудшались, а сегодня погода благоприятствовала отдыху. Были эти крышатёры значительно крупнее своих «домашних» аналогов, в специальном защитном панцире, да и мощнее полотёров, оттого не только шелестели, но и ворчливо гудели, всасывая в себя вредную пылюку, принесённую с города ветром.

В отличие от третьего этажа, на втором кипела роботизированная жизнь во всю. В правой половине, что представляла собой мегатренажёрный зал с самыми современными девайсами, имеющиеся в индустрии фитнеса, шелестела приточно-вытяжная вентиляция. В свете противовирусного и антибактериального излучения ползали, лазили, таскали железо туда-сюда и просто мельтешили десятки мини роботов. Они чистили, подмазывали, облизывали, перетаскивали, в общем наводили порядок после того, как «кто-то» здесь устроил по их искусственно-интеллектуальному мнению настоящий погром.