Василий Владимирский

Этот роман часто сравнивают с "Трудно быть богом" Стругацких. Мне кажется, что такое сравнение, несмотря на все достоинства произведения Юлии Латыниной, не совсем корректно. "Колдуны и Империя" - роман, написанный в совершенно иной манере, имеет скорее определенные черты сходства с классической китайской прозой типа "Троецарствия" или "Речных заводей", но его своеобразие не сводится лишь к непривычной для европейского читателя стилистике. Это еще и высококачественный социальный роман, роман, посвященный изменению и трансформации общественных отношений в обществе, охваченном огнем революции. Для того, чтобы в полной мере понять и оценить это произведение, необходимо как бы принять определенные правила игры. Во-первых, следует уяснить себе, что герои Латыниной являются не столько самостоятельными полноценными личностями, сколько носителями той или иной социальной функции, но не идеализированными, как это было свойственно отечественной фантастике 60-70, а, напротив, - вполне реалистичными носителями. Однако в силу такого подхода некоторые сферы жизнедеятельности этих героев автор обходит вниманием вовсе либо рассматривает в купированном, урезанном виде. Тем не менее в общем контексте социального эксперимента, поставленного автором, такой подход кажется вполне адекватным: при анализе столь сложных и неоднозначных процессов и структур, как те, за которые взялась Латынина, дополнительные факторы могут только отвлечь, сбить с верного пути. Отсюда - некоторая вялость, медлительность, неспешность развития интриги, отсутствие явного эмоционального накала, ограниченное число сюжетных линий. Hо, еще раз повторяю, достаточно принять определенные правила игры, и роман становится легок и более чем приятен в чтении. Если Латыниной и не удалось создать обобщенную модель революции, то она, по крайней мере, подошла к этому настолько близко, насколько это вообще возможно: среди анализируемых ей этапов революции на далекой планете можно заметить моменты, напоминающие события Английской буржуазной революции и Октябрьского переворота в России, эпохи Смутного Времени и Культурной Революции в Китае, Hовгородской бойни, учиненной Иваном IV, и Реконкисты. К сожалению, моя эрудиция не распространяется на Китай, Японию, большую часть Азии, Африку и Индию, но есть основания предполагать, что Латынина не оставила без внимания и эти страны. При этом автору удалось так изящно замотивировать и связать все эти события, что общая картина, сложившаяся в результате, получилась совершенно цельной и непротиворечивой. Словом, эксперимент оказался не только поучителен, но и весьма удачен.