Фрэнк Герберт
Дюна. Мессия Дюны. Дети Дюны (сборник)

– Ты что-то скрываешь, дружище. Мне следовало догадаться еще на совещании штаба, ведь ты там так нервничал. Что это за опасность, о которой нельзя говорить перед всеми?

Испятнанные сафо губы Хавата вытянулись в прямую линию с разбежавшимися от уголков мелкими морщинами. И так, с почти неподвижными губами, он наконец сказал:

– Милорд, я даже не знаю, как к этому подступиться.

– Мы же приняли друг за друга немало шрамов, Суфир, – напомнил герцог. – И уж кто-кто, а ты можешь сказать мне все, что угодно, – и ты это знаешь.

Хават, по-прежнему глядя на герцога, подумал: «Таким я люблю его больше всего. Человеком чести, заслуживающим всей моей преданности и службы. Почему мне приходится причинять ему боль?»

– Итак? – потребовал Лето.

Хават пожал плечами:

– Дело в обрывке сообщения, который мы отобрали у харконненского тайного курьера. Сообщение предназначалось для агента по имени Парди. У нас есть основание полагать, что этот Парди был главой всей здешней харконненской подпольной сети. Это сообщение… это такая вещь, которая может повлечь огромные последствия – или никаких. Дело в том, что его можно истолковать по-разному.

– И что же это за сообщение?

– Обрывок сообщения, милорд. Обрывок микрофильма, снабженного, как обычно, капсулой самоуничтожения. Мы сумели нейтрализовать воздействие кислоты незадолго до полного уничтожения информации – остался лишь фрагмент. Но фрагмент очень существенный.

– Да?

Хават потер губу:

– Он гласит: «…его никогда не заподозрит, и когда удар обрушится на него, довольно будет и того, что нанесет его рука любимого человека». Кассета была опечатана личной печатью барона, и я удостоверился в ее подлинности.

– Твое подозрение очевидно, – сказал герцог, и голос его стал ледяным.

– Я бы лучше отрубил себе руки, чем так расстраивать вас, – сказал Хават. – Милорд, а что, если…

– Леди Джессика, – сказал Лето и почувствовал, как быстро разгорается гнев. – А вы что, не сумели выбить факты из этого Парди?

– К сожалению, когда мы перехватили курьера, Парди уже не было в живых. А курьер, я уверен, просто не знал, что несет.

– Понятно.

Лето покачал головой: «Какая гнусность. Конечно, тут все подстроено – я-то знаю свою женщину».

– Милорд, если…

– Нет! – рявкнул герцог. – Здесь ошибка.

– Мы не можем этого игнорировать, милорд.

– Она со мной шестнадцать лет! Бессчетные возможности были для… Ты сам проверял и школу, и ее самое!

Хават горько проговорил:

– Кое-что ведь от меня уже ускользнуло…

– Это невозможно, я тебе говорю! Харконнены хотят уничтожить род Артрейдесов – имея в виду и Пауля. Один раз они уже попытались. Может ли женщина строить заговоры против собственного сына?

– Возможно, против сына она заговоров не строит. И вчерашняя попытка могла быть ловким обманом.

– Нет, не могла!

– Сир, предполагается, что она не знает, кто ее родители, но что, если знает? Что, если, допустим, она сирота и виновны в этом Атрейдесы?

– Она бы ударила давным-давно. Яд, подсыпанный в мой бокал… удар стилета ночью. У кого было больше возможностей?

– Харконнены хотят уничтожить вас, милорд. Им недостаточно просто убить. В канли имеется ряд тонких различий. Представьте, что это не просто вендетта, а вендетта-шедевр, своего рода произведение искусства?..

Плечи герцога тяжело опустились. Он закрыл глаза, разом почувствовав себя постаревшим и безмерно усталым. «Этого просто не может быть. Она открыла мне свое сердце».

– Есть ли лучший способ уничтожить меня, чем посеять во мне подозрения к женщине, которую я люблю?

– Такую вероятность я рассматривал, – сказал Хават. – Но…

Герцог открыл глаза и посмотрел на Хавата.

«Пусть подозревает. Подозрение – его профессия. Может быть, притворившись, что верю в это, я сделаю врага менее осторожным…»

– Что ты предлагаешь? – прошептал герцог.

– Сейчас – непрерывное наблюдение, милорд. За ней нужно следить постоянно. Я постараюсь, чтобы это было сделано ненавязчиво. Для такой работы лучше всего подошел бы Айдахо. Мы могли бы, наверное, в течение недели вернуть его. Мы готовили одного молодого человека из отряда Айдахо – он идеально подходит, чтобы направить его к фрименам на замену Айдахо. Прирожденный дипломат.

– Только чтобы это не вредило нашим отношениям с фрименами.

– Разумеется, сир.

– А что насчет Пауля?

– Можно предупредить доктора Юйэ – пусть присмотрит…

Лето уже повернулся к Хавату спиной.

– Оставляю это на твое усмотрение.

– Я буду осторожен, милорд.

«Хоть на это можно рассчитывать», – подумал Лето и сказал:

– Пойду прогуляюсь. Если я тебе понадоблюсь – я не собираюсь выходить за территорию дворца. Охрану можешь…

– Милорд, прежде чем вы уйдете, – у меня есть ролик, который мог бы вас заинтересовать. Это анализ фрименской религии в первом приближении. Помните, вы просили меня доложить об этом.

Герцог остановился и, не оборачиваясь, досадливо спросил:

– А подождать это не может?